Tags: так иногда бывает

так иногда бывает 2

Так иногда бывает. Проходит совсем немного времени и ровно одна любовь, но этого оказывается как-то вполне достаточно, чтобы повзрослеть. Именно в этот момент ты и понимаешь, как невозможно далеко позади выцветает твое детство, и что это не вундеркиндов стали набирать в институты, а просто ты теперь старше любого студента. Раньше тебе ведь казалось, что это мир вокруг тебя уменьшается, становится понятнее и проще, а ты все тот же – трех, четырех или пяти(на крайний случай) -летний мальчишка. Но только не теперь.

Вообще мне кажется – человек наполняется содержанием и интересностями исключительно на почве пережитого кошмара. Я встречал в своей жизни прозрачных, светящихся лицом и телом персонажей, которые очень хорошо умели делать некоторое ненулевое количество людей счастливыми. У них это получалось как бы невзначай, в рамках общей программы существования. Одного только недоставало в их организации духовной жизни – с ними было неинтересно. Было очень понятно, как жизнь оказалась ласковой по отношению к ним, и как вся эта лучезарность временна и не навсегда. Оставалось только ждать их первого отчаяния и бессилия, наблюдать – кем они станут в итоге после всех этих дебютных передряг. Впрочем, ждать этого происшествия было тоже неинтересно и невыгодно – слишком многие в итоге ломаются, гаснут и делаются никчемными. Инвестиции времени в условиях столь баснословных рисков вряд ли можно назвать разумными.

Впрочем, если не питать вредных иллюзий по поводу собственной значимости – можно предположить, что все это очень индивидуально. По большому счету, девственность сердца и души, широкоглазость, наивная беззащитность – все это может и должно привлекать большое количество, если не публики, то наблюдателей. Но мне всегда больше нравились потрепанные. Это только с первого взгляда звучит уничижительно. А если разбираться, то потрепанный – выдержавший. Потому что ясно - после всего, что случилось, даже оставаться в живых для этого человека – практически проявление героизма и небывалого вызова здравому смыслу. А он вот тут: живет и дышит, как-то умудряется улыбаться и шутить, зачем-то просыпается каждое утро, зачем-то засыпает и как-то находит смысл для всего этого и остального. И за всем этим героизмом на фоне мирного пейзажа можно разглядеть настоящую сущность человека.

Но не всем обязательно и желательно проходить через возможные каскады неурядиц. Иногда достаточно совсем небольшого количества времени и ровно одной несчастной любовной истории.  Ты возвращаешься куда-то, где раньше можно было дышать и не знать про этот мир ничего плохого,  а там живут люди, дети растут. Там каждое утро на востоке происходит восход, и почти каждый вечер на западе все заканчивается закатом. Там хорошо и тихо. И ты помнишь, как совсем недавно ходил вот тут вот, с наушниками на голове, слушая что-то громкое и на французском. Тебе навстречу идет мальчишка лет двадцать, похожий на тебя (ну или тебе хотелось бы, чтобы он был похожим, для точности метафоры). И ты смотришь на него, такого бессмысленного и ничего в этой жизни не видевшего, что, впрочем, вполне себе может оказаться очередной неправдой. Но тебе обязательно нужно думать, что на бессмысленного него ты смотришь. И хочется даже закричать на всю улицу, остановить его, воплями и жестами намекая на то, что там, куда он идет, там очень много всего не самого подходящего для человека, что там бывает плохо, и что вполне можно побыть ещё здесь. Но он проходит мимо, а ты идешь куда-то дальше, весь из себя содержательный. А кто-то смотрит со стороны, силится предупредить. Но и тебя уже не остановить.

непреднамеренное безразличие

Так иногда бывает. Встречаешь человека, он видит тебя, а ты, ты видишь всю вашу жизнь. Смотришь куда-то сквозь время, разрезая его, выдергивая кадры из вашей общей, в твоих глазах, небыли. Ты смотришь на какой-нибудь юный комок жизни, на восемнадцатилетнюю тонкорукую красоту и видишь внутри не совсем её, и даже совсем не её. Где-то там далеко ты видишь, как через месяц вы идете вместе по парку, а ты дурак и вообще, она кружится вокруг тебя, дразнит поймать её, бросает в тебя листьями. И в тот момент, когда ты в сущности не ввязываясь в игру одним простым движением фиксируешь её в пространстве, и ваши губы оказываются слишком близко… А потом картинки мелькают, ты видишь вас женатыми, без детей, но чувствуется, что планируете. Сидите в каком-то кинотеатре, поедая поп-корн из общего ведра. Она вздрагивает от внезапного громкого звука, и ты берешь её за руку, не слишком крепко, но так, чтобы твое присутствие было безоговорочным. Ваши губы оказываются слишком близко…

И в голове летит череда картинок. Сменяя друг друга, они мелькают перед глазами воспоминаниями о вашем общем будущем. Ты понимаешь, что вот оно - наверное, здесь и сейчас. Ты подходишь к этому ребенку, смотришь ей в лицо и думаешь, будто все теперь окончательно понятно. Но ребенок смотрит не в тебя, и даже не на тебя, а куда-то сквозь, на красивую ветку дерева. Смотрит себе и сияет. И тут ты понимаешь, как совсем не требуешься ей ни сейчас, ни для попкорна или ещё чего почище. И всем своим бесполезным ртом тебе никогда не объяснить ей ничего, не рассказать о вас. Потому что так можно только увидеть, но никогда не подумать. Она смотрит на ветку, пускай и красивую, но дерева, а у тебя жизнь только что отобрали.